|
Лиана ГЕЗАЛЯН На днях компания “Грузинские железные дороги” посредством аукциона продала 100% акций, принадлежащей ей компании Railway Telecom. Участие в аукционе приняли четыре компании, три из которых грузинские, одна международная. В итоге новым владельцем акций Railway Telecom стала компания LinkTelecom Georgia, заплатив сумму свыше 14 млн долларов. Каким боком сделки по купле-продаже акций грузинской компании касаются нас? В принципе, на сей раз отношение самое прямое, если учесть, что именно Railway Telecom принадлежит 600-километровый оптико-волоконный кабель, проложенный вдоль грузинской железной дороги к Армении. Вполне очевидно, что для нашей страны открывалась реальная возможность повысить уровень как телекоммуникационной безопасности, так и надежности интернет-связи, если бы владельцем акций стала армянская компания. Не говорю уже о том, что при таком раскладе могли произойти и серьезные изменения в плане изменения тарифов на оптовый Интернет. Но, как ни странно, среди участников аукциона армянской стороны просто не было. В чем причина подобной инертности местного ИТ-сектора, мы попытались выяснить у исполнительного директора Союза предприятий по информационным технологиям (UITE) Карена ВАРДАНЯНА. “Вопрос этот не к компаниям, а, скорее, к Министерству транспорта и связи. Во-первых, ни одна из наших компаний не обладает столь большими свободными средствами для участия в таких сделках. Во-вторых, вопросы реализации инфраструктурных проектов, органически связанных, к примеру, с телекоммуникационной безопасностью, должны решаться на государственном уровне. Вопрос здесь не столько в том, приобрели мы эти акции или нет, сколько в подходе государства. Если бы оно проявило интерес, то тем самым на деле продемонстрировало бы серьезность своих намерений в плане развития ИТ-сектора. А так, в очередной раз, мы наблюдаем, что соответствующие наши министерства не проявляют проактивного подхода и не выступают в качестве инициатора. Ситуация в ИТ-секторе была бы сегодня намного лучше, если бы ответственные ведомства демонстрировали активную позицию”, - выразил свою точку зрения г-н Варданян. На первый взгляд может показаться, что у нас традиционно перекладывают проблему с больной головы на здоровую. Но даже поверхностного анализа достаточно, чтобы выяснить who is who. Во-первых, для приобретения солидного и дорогостоящего пакета акций требуется крупная компания, обладающая серьезными финансами и заинтересованная в сделке. Не будет же, к примеру “Синопсис Армения”, специализирующаяся в области электроники, претендовать на покупку оптико-волоконного кабеля. На этом поле сегодня играют три мощные компании - “Арментел”, Fibernet Communications и GNC-Alfa, и ни одной из них абсолютно не нужно задумываться о снижении цен на оптовый Интернет. С какой стати? На этом они ведь деньги делают. А кому это нужно? Естественно, государству, просто исходя из общественных интересов. Вопрос мог бы решиться посредством предоставления какой-либо местной компании требуемых кредитных средств, госгарантий, да мало ли чего можно было придумать для приобретения акций Railway Telecom. И тогда мы бы посмотрели, как действующие у нас операторы оптового Интернета не пошли бы на снижение цен. Теперь вопрос в другом: а почему государство не пошло на такой шаг, или в чем причина такой инертности? “Ответ очевиден: в Армении отсутствует государственное видение не только развития сферы IT, но и того, в какой стране мы хотим жить, предположим, лет через 15-20. Каковы наши стратегические направления, куда мы идем и чего, в конце концов, должны достичь? Где обрисовано это общее видение будущего нашей страны? Возможно, мы претендуем на роль промышленной страны, а может, аграрной или туристической, либо страны с высоко развитыми технологиями? Пока не будет четкого видения - мы не сможем понять, что для нас хорошо, а что нет. Сейчас, например, много споров по поводу открытия армяно-турецкой границы. Одни говорят о плюсах, другие - о минусах этого процесса. А по сравнению с чем, хорошо или плохо? Надо ведь иметь какую-то точку в системе координат, опираясь на которую можно утверждать - открытие границы хорошо, потому что через 15 лет наша страна должна быть такой-то, и это нам поможет. Или наоборот. Поэтому до тех пор, пока не выработается общее видение будущего, у каждого из нас будет собственная позиция, с которой мы и сделаем свои умозаключения по любым вопросам”, - полагает г-н Варданян. Впрочем в некоторых аспектах государственное видение будущего, по крайней мере документально, все же имеется. Речь о Концепции развития сферы информационных технологий, принятой около полутора лет назад. Казалось бы, здесь довольно четко определены основные цели, которых государство намеревается достичь к 2018 году - начиная от числа работников сферы, которое за десять лет должно увеличиться практически в четыре раза (с 5000 человек до 20 тыс.), и заканчивая количеством действующих ИТ-предприятий. Через десять лет в нашей стране должны функционировать около 1000 компаний взамен сегодняшних 200. Дело оставалось за малым - работать в этом направлении и последовательно добиваться поставленных целей. Однако за все это время ощутимых подвижек как-то не наблюдается, хотя бы в том же увеличении количества действующих в сфере предприятий. По сравнению с прошлым годом их стало больше всего на пару десятков, а не несколько сотен, как заложено в Концепции. Да и рост этот, по большому счету, произошел в результате естественного прироста, когда в условиях кризиса все больше молодых людей желают самовыразиться посредством маленьких компаний, ими созданных. На этом фоне премьер-министр Тигран Саргсян, выступая недавно на гала-приеме Третьего Всеармянского конгресса технологий в Силиконовой долине, заявил, что программа по развитию ИТ-сферы нуждается в пересмотре и обновлении. Правда, вопросов после этого возникло еще больше: что конкретно нуждается в пересмотре и обновлении, если и без того программа практически недовыполняется. “Я мог бы согласиться с главой правительства, если, говоря о необходимости обновления программы по развитию ИТ-сферы, он имел в виду, что следует обновить подход к действующей Концепции и начать, наконец-то, реализовывать ее в том русле, в каком требуется для решения уже поставленных задач. Ведь, когда даешь слово, причем самому себе, в том, что намерен добиться конкретных результатов к такому-то времени, то надо обязательно его выполнять. Иначе можно просто потерять доверие. Возьмем хотя бы тот же вопрос привлечения инвестиций. Мы постоянно жалуемся на то, что у нас не осуществляются достаточные вложения. Но что, по сути, стоит за этим? Отсутствие доверия к нашей стране. Потому что мы можем дать слово добиться четких целей в течение десяти лет, принять соответствующую программу, не выполнять ее и через пару лет сказать: давайте, сделаем еще новее. А в это время сторонний наблюдатель, тот же потенциальный инвестор, делает вывод, что страна, не выполняющая слово, данное себе, не выполнит и обещание, данное другим. Понятно ведь, что в основе инвестиционного климата лежит доверие. Ну, а сейчас в сфере IT мы дали слово и не выполняем”, - констатировал директор UITE. Вполне возможен и такой вариант, когда объективная реальность требует новых подходов и пересмотра планов, намеченных в прошлом, пусть и недалеком. Но даже в таком случае, по мнению г-на Варданяна, следует прямо и откровенно объяснить общественности, что вот, мол, по каким-то соображениям в свое время нами были избраны неверные ориентиры, и теперь их надо пересмотреть. Такое честное признание опять-таки способно сформировать доверие людей. “Но в любом случае надо как-то объяснить свою позицию, поскольку в противном случае получается, что мы просто не выполняем данное слово”, - заключил мой собеседник.
наверх
|
